(no subject)
Камыши вновь зашуршали. То ли кот, то ли еще какой хищник. Их тут было полно. Ветерок слабо дул с северо-востока. Рассветало. Лучи солнца освещали низкие тучи, и горы на горизонте выглядели так, как будто зубы дракона выростали из-под земли.
Он стоял на холмике на самом берегу и глядел перед собой. Прищурившись глядел вдаль, отмечал в памяти неровности на местности, пытаясь одновременно удержать буйного молодого жеребца на месте. А тот гарцевал во всю, не желая быть таким же спокойным и невозмутимым как его наездник. Он едва ослабил поводья и конь рванул вперед. Влетел в воду, будто стрела вырвавшаяся наконец то из пальцев лучника, и понесся вперед. У всадника на обветренных губах внезапно заиграла улыбка, навеянная воспоминаниями собственной молодости. Он тоже был горяч и неопытен, бросался вперед ни секунды не раздумывая, каждая схватка его должна была стать последней, и было только два выхода: погибнуть или победить. «Надо будет немного объездить этого скакуна» подумалось мужчине. Выносливости коню явно не занимать, но от его ощущения всадника будет зависеть прежде всего его – всадника – жизнь. Река оказалась не глубокой, не самой стремительной, но и не так чтоб вяло текущей в своем русле. Примерно на середине пришлось слезть с коня и проплыть пару метров держась за гриву. Наконец он ступил на противоположный берег.
Обсохнуть... И потерять время!? Время, которого нет. Они и так потеряли несколько дней, приводя себя в порядок, а он... Он в это время обдумывал в последний раз тот шаг, который собирался сделать. После которого не будет возврата к старому. Наездник легко вскочив на лошадь потянул меч из ножен. Лучи солнца заиграли на лезвии, оражаясь от металла. Он не оглядывался. Знал, что за ним идет ЕГО войско. Ветераны и молодежь, обозы, пехота и кавалерия. И еще «серые». Те, кого эта земля еще не видела. Данте и Макиавелли, Вивальди, Паганини, Микеланджело - это все было впереди. А пока ничего не произошло. Абсолютно ничего. Солнце там же, где и всегда. Армия предана ему. Впереди враг, которого надо уничтожить. А позади речушка со странным названием. Еще одна из многих на его пути. «Юпитер, как же ее там?» - он снова пришурился – «Рубикон, что ли...»
Он стоял на холмике на самом берегу и глядел перед собой. Прищурившись глядел вдаль, отмечал в памяти неровности на местности, пытаясь одновременно удержать буйного молодого жеребца на месте. А тот гарцевал во всю, не желая быть таким же спокойным и невозмутимым как его наездник. Он едва ослабил поводья и конь рванул вперед. Влетел в воду, будто стрела вырвавшаяся наконец то из пальцев лучника, и понесся вперед. У всадника на обветренных губах внезапно заиграла улыбка, навеянная воспоминаниями собственной молодости. Он тоже был горяч и неопытен, бросался вперед ни секунды не раздумывая, каждая схватка его должна была стать последней, и было только два выхода: погибнуть или победить. «Надо будет немного объездить этого скакуна» подумалось мужчине. Выносливости коню явно не занимать, но от его ощущения всадника будет зависеть прежде всего его – всадника – жизнь. Река оказалась не глубокой, не самой стремительной, но и не так чтоб вяло текущей в своем русле. Примерно на середине пришлось слезть с коня и проплыть пару метров держась за гриву. Наконец он ступил на противоположный берег.
Обсохнуть... И потерять время!? Время, которого нет. Они и так потеряли несколько дней, приводя себя в порядок, а он... Он в это время обдумывал в последний раз тот шаг, который собирался сделать. После которого не будет возврата к старому. Наездник легко вскочив на лошадь потянул меч из ножен. Лучи солнца заиграли на лезвии, оражаясь от металла. Он не оглядывался. Знал, что за ним идет ЕГО войско. Ветераны и молодежь, обозы, пехота и кавалерия. И еще «серые». Те, кого эта земля еще не видела. Данте и Макиавелли, Вивальди, Паганини, Микеланджело - это все было впереди. А пока ничего не произошло. Абсолютно ничего. Солнце там же, где и всегда. Армия предана ему. Впереди враг, которого надо уничтожить. А позади речушка со странным названием. Еще одна из многих на его пути. «Юпитер, как же ее там?» - он снова пришурился – «Рубикон, что ли...»
